«Милый Павлуша, может и не надо бы употреблять такие сентиментальности, но я не, могу сдержать нахлынувших на меня чувств».

Примерно такими словами начинал я свое письмо к Павлу Михайловичу Жилкову, с которым мы расстались в далеком сорок третьем и потеряли друг друга. К счастью, не навсегда.

...Сильнейшая зима 1941 года не баловала теплыми днями пограничников 91-го Рава-Русского погранотряда. Я оставил 13-ю погранзаставу 20-го Краснознаменного Славутского отряда и через сутки был в маленькой, спрятанной под толщей снега Раве-Русской, той самой Раве, которую через пять с лишним месяцев мне и моим друзьям пришлось защищать от нашествия коричневой чумы.

Начальник отряда подполковник Зубарев встретил нас, краснознаменцев, и прибывших на укрепление западной границы кремлевцев теплыми рукопожатиями, словно он был нам, рядовым пограничникам, ровня, и тут же объявил:

– Долгожданные наши товарищи краснознаменцы и кремшевцы! Рады мы вашему «визиту», но придется вам, как говорится, спешишь с корабля на бал. С нетерпением ждут подкрепления и пополнения наши боевые заставы...

Рано утром комиссар отряда Никаноров усадил нас в вагоны, а уже через час паровоз остановился на каком-то полустанке, и мы высыпали на запорошенный снегом перронник. Пограничники еще не успели, как следует, познакомиться и уже расстались. Группа рослых и оживленных ребят свернула в сторону третьей комендатуры – на десятую и одиннадцатую заставы, а мы отправились в сторону Хатэлуба, где размещалась 13-я застава 91-го отряда. Меня даже обрадовало сообщение о том, что снова иду на тринадцатую.

И вот она, тринадцатая! Большой горбатый, с несколькими трубами, бывший буржуйский дом, а рядом занесенный двухметровой толщей снега сад. Здесь мы и расположились.

Долго прохлаждаться нам не пришлось. Утром Виталий Завальский и около десяти пограничников уехали на 14-ю, около двадцати – на 12-ю. А нас на вторые сутки под командой бывалых следопытов границы начальника заставы Сазонова и политрука Вишнякова направили на «правый» и «левый», в центр, на стыки с соседями.

В первый же дозор я ушел с опытным пограничником, старослужащим 13-й Воробьевым и еще с одним молодым бойцом, а сменил нас старший наряда Павел Жилков с Ермолаевым и Коршуновым. В последствии с Павлом Жилковым мы ходили на границу в разные наряды и в разное время. У него я учился пунктуальности в несении службы и безукоризненному выполнению долга по охране и защите границы. Павел Жилков был на нашей заставе тем маяком, пример которого очень нужен не только молодым пограничникам, но и опытным следопытам границы.

И вдруг грянула война. Я в эту тревожную ночь был на границе до двух часов ночи, а Павел Жилков в это время сменил один из дозоров на правом фланге. Почистили мы свое оружие и долго обменивались впечатлениями виденного на сопредельной стороне и не могли уснуть. Еще не было четырех часов, как по заставе разнеслась команда «В ружье!» Такие команды давались нам не впервой, но на этот раз она показалась нервной и нетерпеливой. Не успели мы соскочить с кроватей и одеться, как прогремела новая команда: «К бою!»

Все, кто остался на границе, метнулись к оружию. Теперь было понятно, что тревога зовет нас на борьбу с бандами оуновцев или нарушителями границы.

– Фашистские войска вторглись на нашу землю! – выкрикнул своим густым басом политрук Вишняков.

– Напали на 12-ю и 14-ю заставы.

– Напали на комендатуру.

А в небе стонали отвратительным ревом фашистские стервятники, направляющиеся бомбить наши города и села. В стороне двенадцатой море огня. Гремело и на, четырнадцатой, где горстка отважных давала достойный отпор ломившимся на ее территорию нескольким ротам захватчиков. Рвались гранаты, и доносился треск автоматных очередей и на нашем участке. На левом фланге, не дрогнув, встретили фашистов старший наряда Степан Попков с Куатом Мюлдахметовым. Они дрались до последнего патрона, до последней гранаты, оба погибли, но не пропустили фашистов. В центре вели неравный бой Виталий Соколов с молодым пограничником Ермолаевым, а на правом, где прорвались на нашу землю сразу несколько вражеских подразделений, метким огнем из автоматов расстреливали фашистов Павел Жилков с молодым напарником. Только когда опустели диски автоматов и были брошены по врагу последние гранаты, Павел поспешил на защиту заставы, куда уже рвались несколько десятков велосипедистов, до десятка мотоциклистов и несколько взводов гитлеровской пехоты.

На заставе нас оставалось одиннадцать человек из шестидесяти. Фашистское командование решило немедленно расправиться с пограничниками, уничтожить заставы и комендатуры, бросило на подавление защитников границы целые полки пехоты, танки и артиллерию, минометы и даже огнеметы. Над головами у нас непрерывно носились вражеские самолеты, бомбили и обстреливали из пулеметов. Но пограничники держались, да еще как держались!

Павел Жилков немедленно присоединился к нашей группе, состоявшей из семи человек пограничников и заместителя начальника заставы. Как только на взгорке появились фашистские мотоциклы, а за ними велосипедисты и пехота, наша группа подпустила гитлеровцев буквально на несколько десятков метров и метким, неотразимым огнем начала расстреливать сперва велосипедистов и мотоциклистов, а потом – пехоту. Взгорок, по которому фашисты намеревались приблизиться к нашей заставе, был усыпан трупами захватчиков, исковерканными велосипедами и мотоциклами.

Получив решительный отпор, фашисты отказались вновь атаковать нашу 13-ю заставу.

Трагическая судьба постигла воинов 12-й заставы, на которую фашистское командование бросило сразу несколько рот, танки и артиллерию. Героическую смерть там принял начальник заставы капитан Баранов, погиб пулеметчик Геннадий Семенов, сложили головы почти все герои заставы, но не дрогнули и не сдались врагу. На 14-й Василий Влажко, расстреляв все патроны, с винтовкой наперевес пошел на врагов, заколол двух фашистских офицеров и несколько солдат и сам пал смертью героя. Отважно дрались с захватчиками заместитель начальника заставы младший лейтенант Помогайло и младший политрук Чусов, образцы храбрости показывали Виталий Завальский и Сергей Шорохов... Фашистские захватчики впервые испытали на себе стойкость наших славных пограничников и поэтому не щадили их.

Отвагу и смелость проявил и Павел Жилков из Чернянского района. Во время ночного сражения под селами Горинец и Подемшина он несколько раз ходил в разведку в тыл врага. Под селом Рутка принимал участие в бою с фашистскими танками и мотопехотой. В этом бою захватили пленных и ружейным огнём сбили вражеский самолет.

Потом была оборона Равы-Русской, бои под Львовом, на Старой границе, под Белой Церковью, в Фастове. Во всех этих тяжелейших боях участвовал Павел Жилков. Он прошел тернистый путь фронтовика через всю войну, был ранен. Уволившись из армии после окончания войны, Павел Михайлович вернулся на родину, в Чернянский район.

Газета «Путь Ильича» №55,

от 9 мая 1979 года